Чашка пятая

Взрослая Ведьма любит осень.
Осенью проще писать стихи и ловить ветры. Осенью все кажется невесомым, как паутинка, и хрупким, как первый ледок на лужах. Кажется, что грани между мирами истончаются – и можно шагнуть, не глядя, заблудиться и никогда не найти дорогу домой.

Птицы собираются в стаи, и Ведьме порой чудится, что их стало больше. Может, оттого, что с холодами в городе им проще добыть еду. А может, это заблудившиеся в иных мирах возвращаются в родные места в птичьем облике?

Осенью время становится прозрачным, хрустальным и колким и со дна памяти можно вытащить самые давние воспоминания.
Мимо проходят школьники, торопящиеся на уроки, и Маленькая Ведьма тревожно хмурится. Взрослая Ведьма пожимает плечами и покупает в ближайшем магазине большую шоколадку – грустные воспоминания непременно нужно подсластить.

– А помнишь?.. – говорит она с улыбкой, и Маленькая Ведьма тоже улыбается. Конечно, она помнит и белые банты, и уроки рисования, и того мальчика – как там его звали?.. Мальчик давно вырос и, кажется, даже женился – но там, в звенящих глубинах памяти, он навсегда останется Тем Самым Мальчиком, который дергал ведьму за косички и получал за это книжкой по макушке.

Воспоминания о первой детской любви тоже похожи на осень – звенящие и искристые, как льдинки, быстрые и легкие, как облака, терпкие и ароматные, как целый ворох опавшей листвы.
Счастливые – и немного горькие.

Ведьма улыбается и вспоминает.
А горечь всегда можно заесть шоколадом.

Иллюстрация — Ольга Елхова

Озвучка — Максим Рязанов

Чашка четвертая

Маленькая Ведьма обожает дождь.

В такие дни нужно смотреть на город очень внимательно – всегда есть шанс увидеть что-то необычное. Маленькая Ведьма любопытно выглядывает из-под зонта и всматривается в прохожих.

Вот, например, впереди идет парень. Обычный такой – куртка, джинсы, кроссовки. Маленькая Ведьма восторженно ахает – подошвы кроссовок оставляют на мокром асфальте сухие следы. Вода, попадая на них, шипит и пузырится, но через секунду след пропадает. Парень ненароком наступает в лужу, лужа вскипает, но кто, скажите на милость, будет считать пузырьки в лужах?

Маленькая Ведьма улыбается и пытается угадать – дракон? Голем? А может, другое невероятное существо, о котором еще никто никогда не слышал?

Существо сворачивает на перекрестке. Маленькая Ведьма смотрит на город.

Город снимает маски и умывается дождем.

Вон у того мужчины слишком уж глубокий капюшон, и глаза из-под него поблескивают алым. Вампирам тоже иногда хочется погулять днем.

Девушки в коротких юбках и на высоченных каблуках в панике прячутся под крышу автобусной остановки и тут же принимаются поправлять испорченный макияж. Интересно, что там, под слоем косметики и слабенькой иллюзией? Чешуя? Перья?

А вон той даме дождь нравится – идет без зонта, улыбается, жмурится, когда капли попадают в глаза, взмахивает мокрыми ресницами. Маленькой Ведьме чудится, что вместо ресниц у дамы настоящие рыбьи плавники, но присмотреться не удается – подкатившая маршрутка с разгона влетает колесом в лужу, брызги летят веером, столпившиеся на остановке люди (и нелюди) дружно шарахаются в стороны и принимаются ругаться.

Дама с плавниками фыркает и ныряет в салон, словно русалка в омут.

Взрослая Ведьма отряхивает мокрый подол и мрачно глядит вслед маршрутке. Очень хочется бросить вслед проклятие на спущенное колесо, но у нахала полный салон пассажиров.
– Мерзкая погода, – шипит себе под нос Взрослая Ведьма. – Ненавижу дождь!
– Ты просто боишься, что дождь смоет и твою маску, – говорит Маленькая Ведьма. – И тогда все увидят меня.

Взрослая Ведьма опускает зонт ниже, чтобы не видеть города, и молчит.

Маленькая Ведьма хитро улыбается.

Никогда не знаешь, какую маску дождь смоет с тебя.

Иллюстрация — Ольга Елхова

Озвучка — Максим Рязанов

Чашка третья

Иногда у Взрослой Ведьмы бывает отпуск.
Утро, когда не нужно вскакивать, вливать в себя кофе и нестись на работу, прекрасно само по себе, но есть вещи, ради которых стоит в понедельник выйти из дома пораньше.

Когда не нужно спешить, можно позволить себе роскошь сделать паузу, выйти ненадолго из системы и взглянуть на механизм города со стороны. Ведьма идет по улице, медленно и спокойно, вслушиваясь в стук собственных каблуков, и ловит ритм городского утра.

Вот мимо прогрохотал трамвай, унося в сторону центра полный вагон нервничающих, спешащих людей. Ведьма слышит, как бьются их сердца, крошечные и быстрые в сравнении с сердцем города, и думает, что трамвайные пути похожи на пронизывающие город кровеносные сосуды. И сердце города бьется как раз в центре трамвайного кольца – разве это может быть совпадением?

Люди собираются у светофора, как вода у плотины. Стоит загореться зеленому, как плотину прорывает, туфли, кроссовки, строгие ботинки и модные сапожки стучат по асфальту, торопясь преодолеть шлюз пешеходного перехода. Ведьма идет в толпе и слышит, как щелкает механизм, отсчитывающий секунды, – вот сейчас снова загорится красный, и людская волна разобьется о тротуар, разделится на ручейки…
Деревья и фонарные столбы отбрасывают длинные тени, и можно, устроившись на скамейке у фонтана, наблюдать, как эти тени ползут по земле – минута за минутой, как стрелки множества солнечных часов.

– Тик-так, тик-так, – напевает Маленькая Ведьма. Она, конечно, знает, что солнечные часы тикать не умеют, – и именно поэтому тикает вместо них, и отбивает ритм города носком туфли по асфальту.
Стук-пауза, стук-пауза, тик-так…

Город дышит, пульсирует, живет. Город звенит, щелкает, работает. Шуршат шины, рычат моторы, гудят станки, стучат клавиши, звенят телефоны, звучат голоса – то тише, то громче, с раннего утра и до позднего вечера…

А потом наступает ночь – и с ней приходит тишина.
Весь дом давно спит. Город тоже почти заснул, лишь издалека доносится шум заводов, гул автомобилей, и шаги редких прохожих за окном слышны четко и ясно. Маленькая Ведьма тоже уснула, и Взрослая Ведьма наливает чай, садится на подоконник и слушает тишину – в городе и в себе.

Каждой мелодии нужны паузы.
Каждому механизму нужен отдых.
Каждой ведьме – тоже.

Иллюстрация — Ольга Елхова

Озвучка — Максим Рязанов

Встретимся на Земле

– Петровна! Да сколько ж раз говорить! Ну кому я на прошлой неделе баллон смазки выдал, а? Новая формула, только прислали! Что ж ты творишь?!

Боевой робот, возвышавшийся над старшим механиком, как гора, таки явившаяся на прием к Магомеду, скрипуче повел плечами и отозвался визгливым старушечьим голоском:
– Да ты мне поговори ишшо! Все вы умные, образованные, а мы всю жисть подсолнечным маслом смазывали, и ничо! Живее всех живых! А в смазке твоей нанороботы дохлые плавають!

Василий Михайлович только руками развел. Что хочешь, то и делай с упрямой бабкой! Механик уже отчаялся объяснить, что на подсолнечном масле, которым старейшая обитательница базы повадилась смазывать механические ноги, плодятся вредные бактерии и вот из-за них-то суставы то и дело клинит. Но нет, Петровна отчего-то была свято убеждена, что от окончательной поломки ее спасут лишь проверенные дедовские, то есть – бабовские методы, а никак не одобренная штабом наносмазка.

Робот переступил с ноги на ногу, и опытный взгляд механика определил – левое колено. Чудо, что скандалистка вообще дошкандыбала до мастерской, а не грохнулась где-нибудь по дороге!
– Ох, смотри, Петровна, спишут тебя обратно на Землю! – проворчал Михалыч, надевая перчатки. Он прекрасно знал, что там бабка достала всех ещё полвека назад и забирать ее до конца службы никто не решится. Но можно же помечтать…

– Ты чини давай, а не болтай! Как бы самого не отправили, пешочком да по вакууму! – не осталась в долгу вредная старуха. – Напишу начальству, пущай знают, какой тут работничек-механичек! Второй раз за неделю клинит!

Старший механик только вздохнул.
Если смена началась с Петровны – весь день насмарку, примета верная.

Читать далее

Про котиков

Когда Ирка попросила пожить пару недель у нее, чтоб присмотреть за котиками, Макс почти не возражал. Животных он любил не особо, но это не было поводом лишать сестру давней мечты. Романтическое путешествие на двоих в Париж никак не предполагало наличия в багаже зверья, но все Иркины подруги неожиданно оказались ужасно заняты, а самолет – уже вечером…

– Максимка, ну пожа-а-а-алуйста! – сестра молитвенно сложила руки и сделала большие глаза, как у знаменитого кота из мультика. – Бася очень приличный кот, хороший, ласковый, к лотку приучен, не царапается…
– А ещё вышивать умеет, и на машинке тоже?.. – передразнил Макс и потянулся почесать приличного кота за ухом. Зверь, крупный, рыжий, лениво приоткрыл глаз, принюхался и повернул морду, подставляя подбородок – чеши тут, человек! – И где, кстати, второй?
– Вторая, – поправил Вовка, Иркин муж. Глянул в окно и вздохнул: – Загуляла опять наша Алиса. Да она сама всегда возвращается, первый этаж, ничего сложного. Форточку на кухне не закрывай только.

Ирка провела для брата быструю экскурсию по квартире – лотки тут, миски здесь, корм в полке… Ребята переехали в новую квартиру всего пару недель назад, на удачно подвернувшуюся покупку наложилась такая же удачная горящая путевка, переезжать пришлось быстро, в перерывах оформляя документы, и, судя по грудам неразобранных вещей и нервному Иркиному взгляду, отдых ей был совершенно точно необходим.

Впрочем, у Макса была и своя корысть – близился диплом, и возможность пожить пару недель отдельно от родителей была как нельзя кстати. Выслушав заверения сестры в вечной любви и стребовав обещание привезти магнитик с Эйфелевой башней, Макс проводил хозяев квартиры и остался наедине с подопечным.

– Ну что, приличный кот, подружимся? – весело окликнул он, когда Бася – вернее, Бастиан – соизволил проснуться и выйти из комнаты.
Зверь поднял голову и посмотрел на Макса. Взгляд у него был таким задумчивым и серьезным, что парню стало слегка не по себе. Казалось, вот-вот откроет рот и скажет…
– Мр-р-ря, – сказал кот. Подошел ближе, потерся о штанину пушистым боком, снова требовательно мяукнул и направился в сторону кухни.
Макс тряхнул головой и пошел следом. Кот как кот, нечего выдумывать.

Читать далее