Про личную жизнь гуманитарного диплома

Меня напечатали.

Нет, не так.

Меня – напечатали! Вот он я, настоящий, в твердой обложке, на официальном бланке – диплом педагогического вуза по специальности “Учитель русского языка и литературы”! Ох, как же хочется поскорее увидеть своего выпускника! Как там его зовут? Гусев Николай Васильевич… Почти как Гоголь! Он наверняка умный, талантливый, тонко чувствующий… как поэты Серебряного века! Я-то знаю, я – красный, с отличием, такие не выдают кому попало!

Ну вот, я смотрю в эти глаза, умные, светлые, лучащиеся радостью. Коля, мы с тобой просто созданы для великих дел! Мы пойдем в школу, мы будем нести детям свет родной литературы и…

***
Как – в армию?!

Какая армия, люди, вы что! Юноша хрупкий, интеллигентный, гуманитарий… кто сказал – “на всю голову”?! Коля, это плохой мальчик, не дружи с ним! Мало ли, что лучший друг!

Армия… ну она, наверное, полезна. И многие поэты и писатели служили, Лермонтов, Толстой… Ладно, Коленька, иди. Служи Родине, а я тебя дождусь. Буду лежать на полочке и ждать…

***
Коленька! Вернулся, дорогой ты мой человек! Ну что, как в армии? Помогло тебе знание родной литературы, ну скажи, помогло ведь? Пушкина читал сослуживцам? Умница, а что читал?

Ну Коля… Матом-то зачем?!

Ну, Александр Сергеевич, конечно, и не такое писал, но… Майору понравилось? В штаб взял? Ну ладно…

Но теперь-то ты вернулся! И мы можем пойти работать по специальности, в школу…

Читать далее

Сказка — ложь, да в ней намек…

Жил-был Иван-царевич, который очень любил читать сказки.

Вот как-то собрал царь-батюшка сыновей и говорит им:
– Дорогие мои дети, оседлали бы вы добрых коней, поездили бы по белу свету, места повидали – не напали бы где на Жар-птицу?

Дети отцу поклонились, оседлали добрых коней и отправились в путь-дорогу…

Едет Иван-царевич по дороге и видит – отходит от нее тропка малая да в темный лес ведет.

«Ага, – думает Иван. – Вот я сейчас по этой тропке поеду, остановлюсь на полянке да отдыхать лягу. Прибежит Серый Волк, съест моего коня, а потом пожалеет меня и будет служить мне верой и правдой, довезет до Жар-птицы».

Вот едет царевич темным лесом. Деревья скрипят, вороны каркают, добрый конь озирается, фыркает и чуть ли не копытом у виска крутит – мол, куда тебя, дурака, несет? Но Иван-царевич назад не поворачивает, лишь коня подгоняет. Только полянка все не попадается, негде молодцу отдохнуть, а лес-то все гуще, все страшнее…

Вдруг откуда ни возьмись выскакивает на дорогу Серый Волк – здоровый такой, выше коня в холке. Глазами сверкает, зубы скалит и спрашивает словами нецензурными – мол, что тебе, Иван-царевич, в моем лесу надобно? Вот как съем тебя сейчас, чтоб не шастал более, где ни попадя…

– Не ешь меня, Серый Волк, – отвечает Иван-царевич. – Съешь лучше моего коня, а мне будь другом да служи верой и правдой.

Посмотрел Волк на Ивана, на коня, снова на Ивана, усмехнулся нехорошо.
– И что, – говорит, – это тот самый конь, которого ты сам с жеребеночка растил, ночей не спал, траву своими руками рвал? Который тебя от разбойников унес, быстрее стрелы скакал? Который тебе ближе братьев был? И ты его на съедение ради какой-то там птицы теперь готов отдать? М-да. Знаешь, Вань, что-то не хочется мне с тобой дружить.

Взял Серый Волк да и съел Ивана-царевича. И конем закусил, чего добру пропадать.

Мораль: для предателей сказочные законы не работают.

Читать далее

В твоем сердце

«Человек есть вселенная, и да здравствует вовеки он, носящий в себе весь мир.» (с) Максим Горький

***
В степях Ольги бушевала весна. Как-то по-особенному тепло грело в этом году полупрозрачное, зеленовато-голубое солнце, ярко и вместе с тем на редкость уютно, призывно. И на зов его зов выбирались под перламутровые облачка в бирюзовом небе тонкие цветочные стрелки, собирались с силами, готовясь совсем скоро распуститься алыми, розовыми, голубыми, фиолетовыми метелками с золотистыми пылинками, раскинуться бескрайним светло-сиреневым морем, по которому погонит мягкие волны летний ветер…

И на его зов распускались, расправляя жилочки, листья – тонкие резные перышки степных трав, гладкие темные кругляшки на ветвях редких кустарников, серебристые полоски с волнистыми краешками на еще более редких деревьях…

И на его зов откликались птицы – кто звонко, кто глухо, кто переливчатыми трелями, кто отрывистыми криками. Откликались, прихорашивались, поправляли перышки, кружились парами над зацветающей степью…

И ласково улыбалось солнце, похожее на жемчужинку в прозрачной шкатулке облаков. Зеленовато-голубое солнце…

***
Оля в последний раз взглянула в зеркало, сама себе счастливо улыбнулась, сама себе показавшись еще более красивой, чем всегда. Сегодня был особенный день – сегодня приезжает Он!

Оля выбежала из подъезда и уверено направилась к остановке, все также улыбаясь. Майское солнце грело тепло, но не жарко, легкий ветерок перебирал волосы, развевал рукава и подол новой юбки. Идущие навстречу парни улыбались в ответ, и Оля была готова с кем угодно поспорить, что еще и оборачивались, чтобы проводить ее взглядом. Сегодня был особенный день – и она была особенной, сияющей, очаровательной.

Она была влюблена.

Город был охвачен весной – почти у каждого подъезда цвели сирень, шиповник, черемуха, на городских клумбах пестрели ранние бархатцы, петунии и еще много-много разных цветов, названия которых простому городскому обывателю неизвестны – да и не нужны. Не нужны были названия и Оле – она просто радовалась цветам, вдыхала наполненный ароматами мая воздух, жадно впитывала в себя весну – солнечные лучи, птичьи трели, свежую зелень, разноцветье клумб…

Полупустой автобус довез Олю до здания вокзала. Она заранее узнала у его друзей, когда он приезжает – хотела сделать сюрприз любимому, порадовать его. Он ведь точно обрадуется, улыбнется, посмотрит так, как на нее никто и никогда еще не смотрел, так, как только он умеет – тепло и ласково, вот как солнце смотрит на землю.

У него удивительный взгляд. И улыбка тоже удивительная – светлая, сияющая изнутри. И сам он – удивительный, невероятный, умный, красивый, талантливый, самый-самый замечательный во вселенной…

Читать далее

Сказочка про таракашек

– Я – писатель. Я пишу сказки. Я пишу хорошие сказки. Я пишу сказки, которые нравятся людям… Ну чего опять?!

В процесс авторской медитации и самонастройки без спросу вклиниваются посторонние звуки. Конкретно – мерзкое, тоненькое хихиканье, шепотки и шуршание.

– Сказки она пишет, ага, – доносится откуда-то из-за левого уха писклявый голосок. – Фигню ты пишешь, милочка, уж признайся!

– Сказки – это что-то красивое, светлое, чтоб вдохновляло, чтоб мир меняло к лучшему! А у тебя – хиханьки да хаханьки, бестолковые, бессмысленные и беспощадные! – отзывается второй голосок.

– А людям нравится, потому что думать им лень, этим людям, – вкрадчиво шепчет третий. – Напиши что-то серьезное, хорошее – и где они, твои поклоннички? Много букв – и все, и нет никого!

– Бездарность ты, Машка! – заканчивают все трое хором и опять хихикают.

Хочется пойти и побиться головой о стенку, но я сдерживаюсь. Кто ж в здравом уме слушает тараканов в голове? Лучше вот сяду и напишу что-нибудь новенькое, пусть поймут, что были неправы, и заткнутся.

Читать далее

Сказочка про ёжика

Скажу сразу – я не оборотень.

В принципе, я их и не видел-то ни разу – в смысле, настоящих, природных, которые сходят с ума в полнолуние и кусают кого ни попадя. В нашей стране вообще кусаться без предварительной договоренности с укушенным не позволяется, а нарушителей ловят и изолируют, чтоб неповадно было.

Проблема в том, что из-за этих, кусачих, проблемы потом появляются у всех остальных.

Например, вот этот бар – одна большая проблема.

Да, я не оборотень, и даже не волк. Но в стае состоять приходится. Все городские перевертыши обязаны хотя бы раз в месяц явиться к Олегу, отметиться. Он – вожак, ныне бармен, в прошлом – спецназовец, и шрамы на широкой, квадратной физиономии складываются в такие характерные полосы, что с первого взгляда ясно, кто есть кто. А для тех, кому неясно, на вывеске снаружи написано большими буквами – “Берлога тигра”.

Задавать дурацкие вопросы, типа, а спят ли тигры в берлогах, я не советую. Во всяком случае, задавать их напрямую Олегу.

Читать далее