Про первый выезд

Служба магической безопасности никогда не пользовалась особенной любовью народа. Вроде как люди, которые ежедневно сталкиваются с потусторонним, а то и с колдунами, сами от этих колдунов недалеко ушли. Сейчас-то народ уже привык, да и результаты от нашей деятельности говорят сами за себя. А еще пять лет назад желающих вступить в оперативный отдел приходилось разыскивать едва ли не с лупой. И когда мы с Фином явились в Управление, на нас сначала смотрели с большим подозрением. Мол, а вам точно сюда, мальчики? Ничего не перепутали?

Их, конечно, можно было понять. Два молодых олуха, которые только-только получили дипломы, об оперативной работе представление мы имели весьма смутное, а о потустороннем – тем более. Но выбора-то особого не было, оперативников не хватало, и полковник решил, что при должном воспитании из нас может выйти толк. И определил нас на стажировку в третью группу.

Кир, тогда еще капитан, на оказанную ему честь отреагировал без восторга. Он прямо заявил полковнику, что возиться “с этими детьми” не хочет, что мы сгинем на первом же выезде, и отвечать за нас он не собирается. А если начальство будет настаивать, то подаст в отставку, и работайте как хотите. Говорил он чистую правду и готов был ответить за каждое слово, уж я-то знал и почти поверил, что нас не возьмут. Полковник внимательно выслушал, сочувственно покивал, и сказал, что дан капитан, конечно, имеет полное право уйти. Но тогда “этих детей” придется взять точно, и они – в смысле, мы, – сгинут с гарантией. Если, конечно, рядом не будет опытного командира, способного воспитать настоящих оперативников даже из девочек-балерин.

Опытный командир тяжело вздохнул, но крыть было нечем – полковник отлично знал, что бросить новичков один на один с потусторонним капитану не позволит совесть. “Ну пойдемте, девочки, – сказал он. – Попробуем сделать из вас… что-нибудь. Но имейте ввиду, дан полковник, что если они сбегут – я не виноват”.

Я посмотрел в глаза будущему командиру и понял, что не сбегу, даже если на базу явится сам Великий Змей. Этот тип решил, что я слабак и трус? Сдохну, а докажу обратное.

Читать далее

Паук

Новое утро. Щель между занавесками слабенько светится, если день будет пасмурным, можно будет раздвинуть шторы и немного посмотреть в окно, хоть какое-то развлечение. В последнее время глаза очень болезненно реагируют на свет, но доктор Браун уверена, что это временно.

Остается верить ей на слово.

Стоит чуть приподняться, к горлу подкатывает тошнота, и я едва успеваю свеситься с кровати. Тазик стоит на своем месте, рвота по утрам – это не редкость. Думаю, организму не понравилось новое лекарство. Хотя есть быть честным, старое было ничуть не лучше.

Кое-как поднимаюсь на ноги и бреду в ванную. Несомненный плюс моего положения – ванная в палате своя, не нужно ни далеко ходить, ни встречаться с другими пациентами. Правда, сомневаюсь, что тут есть другие пациенты, похожие на меня.

Хорошо быть в чем-то уникальным. Кто-то умеет играть на скрипке, кто-то собирает роботов, а о моей болезни пишут статьи и даже диссертации.

Лучше бы скрипка, конечно.

Читать далее

Представьте себе…

Представьте себе город. Самый обычный – жилые высотки и офисные центры, парки и детские площадки. Она глядит в окно, за стеклом – яркое мартовское солнце, фонарные столбы, перевитые блестящими проводами, голые деревья, оживленно перемигивающиеся светофоры на перекрестке, шум двигателей, шорох шин по едва подсохшему асфальту…

Она улыбается и закрывает глаза.

Читать далее

От усталости, страха и голода чуть дыша…

От усталости, страха и голода чуть дыша,
На ладони ребенка свернулся дрожащий мир.
Золотистыми искрами к небу летит душа.
Смерть стирает границы, придуманные людьми.

Забивается в легкие горький, колючий дым,
Разъедает глаза – эти слезы не удержать.
Помолчим, дорогие. Пожалуйста, помолчим.
Если страшно о правде, не стоит хотя бы лгать.

Помолчим. Флаги спущены. Пепел горячих слов
Сдует ветер, осколки сердец разметая в прах.
Собираются искорки к ангелу под крыло.
Мир уснувший доверчиво дышит в его руках.

01.04.2018